• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: они (список заголовков)
18:23 

Сама себе автор
Как увидишь свои описки [ой, то есть опечатки], так вовсе что-либо печатать заречешься. "Запивший ад" это сильно. :facepalm: Даже ведь не "запевший", что было бы и по смыслу, да и по близости к нужному слову намного лучше!
В чем весомое преимущество фанфика, с ним меня этакое не пугает. Классические нетленка и жопись, а?

PS: кстати, Алан, а почему ушат? "Татьяна, русская душою..."

@темы: грейс[о]ны, они

14:12 

Что Мори снилось

Сама себе автор
Первый сон. Шизоидный.
Лирическое отступление: когда Мори дерется, для нее главное либо разрядка [сильней ударить], либо удовлетворить свою жажду крови [причинить больше боли или вреда]. Когда Кэрол дерется... нет, Кэрол не дерется. Она перемещается в пространстве и устраняет неправильную ситуацию, либо неправильного челове... о, в смысле нейтрализует неправильного человека. По большей части. Т.е для нее главное поскорей завершить все, либо вырубив, либо заставив прочувствовать максимальную свою беспомощность, а уж боль ей опциональна.
Но порой она делает исключения. Вот сегодня какой-то мудак, которому она была крайне антипатична, решил сыграть в резиновую морду, притворившись нашим героем. Да еще и решил повторить на бис один его неправильный поступок... Мудрое решение, конечно. Ирония в том, что когда это делал герой, Кэрол просто не ожидала этого, а вот тут она просекла морок сразу же, но по реалиям сна сочла, что так нужно для оригинала, и сознательно дала себя ударить. Больно. Зато потом все произошло очень быстро и очень правильно: морок спал, мудаку вломили, а потом, по странным законам сна, с не меньшей силой вломили и девушке, которая ему очень нравилась. Последний кадр: сидят на полу, у обоих аж слезы выступили. Но Кэрол недаром зовет себя феей мысленно! Эти двое разговорились про слезы, гендерное и феминизм, так что явно жили потом долго-счастливо.

Второй сон. Неописуемый.
Очень прошу, не рассказывайте про это Шепард. И Призраку, благо их в той реальности-то и не было.
Ну что, я фонтанирую восторгом от концовки Mass Effect 3. Она кажется мне прекрасной, логичной и катарсичной до опупения. Ведь Жнецов с какого-то перепугу возглавил Сарен, Катализатор задвинут был вовсе в тень, Горн оказался тем чем и должен быть - ловушкой с длиннющим послужным списком, все попытки найти другое спасение завершились ничем, ресурсы были потрачены, и вот в самом финале Мори, занявшая место коммандера, стоит и видит полный бесповоротный конец их миру. Всю игру мы тешили себе иллюзией, дергались в своих ниточка, танцуя старинный отработанный сотней предшественников танец марионетки. А все было предрешено. И Мори, Мори Амелл, просто не может этого вынести. Говорит всем своим затеряться [!] где только можно, чтобы подольше выжить, ну а сама... Ее решение это "выйду в поле и застрелюсь," с той поправкой, что звучит как "Я возьму дробовик [?!] и пойду туда..." Т.е. на какую-то сверхважную для Сарена чуть ли не конференцию со Жнецами.
Разумеется, они пошли все вместе... Зная, что на что, почему и зачем. Убивать до тех пор, пока не убьют. И Шепард выжила. Она и еще кто-то. Один. И тот застыл потом, как завис. Единственные, кто остался жив. Да, они выкосили Сарена и главжнецов, так что Катализатор вернул себе бразды правления и так восхитился той бравой суицидалистикой органиков, что решил дать им шанс. Но тем двоим уже было все равно.
Трупы. В конце нет ни титров, ни рассказа конца истории, ничего. Ни малейшего разрешения. Ты завис на этой пустой дымящейся разоренной локации с единственным зависшим же сопартийцем и только бродишь ищешь тела всех прочих. А они уже словно памятники себе самим - только лица их прежних, а все остальное серый металл. Иногда причем это целые композиции, обыгрывающие кусок из прошлого. Входишь в дом, там в гостиной сидит на диване Тали, с двух сторон ее кто-то обнимает - это та сцена, где она получила письмо, что почти что весь ее Флот погиб. Хочешь выйти из дома, открываешь дверь - на пороге застыл Заид.
А Уолтерс все-таки муладец, ага?

@темы: Mass Effect и Мори: не разобрано, грейс[о]ны, ГиК, они

22:16 

Сама себе автор
Она не будет помнить его внешность, а он не будет помнить ничего о ней, но она найдет его сразу же, ведь то, что Алан забывает, Алан учит заново. И когда их машина для перевода крякнет, в той толпе он единственный будет тихо и монотонно переводить, что она говорит им.
Не синхронно, но от первого лица.

Когда они сойдутся лицом к лицу, точнее когда _она_ сойдет к ним разрешить ситуацию, желание сделать это с минимумом потерь будет первой причиной, желание лично встретить его - второй, а третья с четвертой будут стоять между ней и Аланом. И одна из них будет она сама. С поправкой на другой мир, конечно.
Когда они сойдутся лицом к лицу, он будет скорее готов чем нет, но в стартовой точке. Но оба чувства подновлены. Страх, перерастающий страх за себя. Стыд, рожденный не неприятием, а напротив! Этот Алан не будет ее искать, потому что ими уже был найден. И от-ка-зать-ся теперь от этого... от защиты, от самого стремления защищать его, от звания своего [а "мы своих не бросаем"], от принятия, наконец, его таким вот, застывшим позади них, не имея сил вымолвить "Я пойду"... Он будет напуган когда привлечет внимание, когда его попытаются увести - но когда он прочувствует, от чего...
Он не сможет от этого отказаться.
А потом он будет готов на все, лишь бы только не оказалось поздно...
Алан любого мира остается Аланом.
И останется?

@темы: они

21:20 

Сама себе автор
В ранней Мори Алан будит зверя. Она может оценивать его как угодно, может вести войну с кем угодно, но ее заклятым врагом, ее главной занозой и главной страстью всегда будет Алан, и она будет к нему стремиться. Лучше всего убить, в худшем случае покалечить, и уж чего она совершенно будет не в силах понять, так это почему этот странный парень [ГГ который] так уговаривает отпустить его или рвется его спасать. Но, пусть очень не сразу, пускай в конце, она что-то поймет или примет его слова на веру и как раз ее неожиданное вмешательство спасет Алану жизнь. Он не будет ей благодарен.

Отношение к нему средней Мори варьируется от искреннего презрения до броманса на подколках. В любом случае, либо теплые к нему чувства, либо ее чувство снисходительности не оставят выбора: тот, кто ринется ему на помощь в эпицентр катаклизма, тот она. А потом, да-да, Змей, она ухватит его за шиворот, выскажется и подтолкнет его в спину к выходу.

Поздняя Мори, она же серая, потеряв его в одном мире, перевернет десяток, чтоб отыскать опять.
Ирония в том, что рядом с ней Алан почти что обречен на одиночество.

@темы: они

19:24 

Сама себе автор
Отношения более ранней Мори и более среднего Алана в 6-ти словах:
- Я тебе жизнь спасла, ты, придурок.

@темы: они

19:11 

Сама себе автор
Сперва он борется за свое выживание.
Пытается нащупать под ногами ту же почву, выдержать всю ту боль, отстоять, отыскать, раскопать, погрузившись по локти в чужие внутренности, свой мир, свою правду. Выжить. Выправить чужой мир "обратно."
Я буду твоим миром, говорит она.
Он ломается, складывается, отрешается. Он пытается сохранить себя. Потом - только жизнь. И стать бы ему, возможно, одним из массы, несчастной прокрученной биомассы, но до сих пор нечто ранит сильнее боли.
И он, как и было предрешено, сосредотачиваясь на ней, пытается изменить ее первоначально, выправить. Донести до нее, отыскать в ней, задеть... коснуться. Чем дальше, тем все отчаянней, безрассудней, он пытается ее выправить потому уже, что она выворачивает ему наизнанку все мозг и душу, потому что она отводит ему место в мире, но жить так он не сумеет и все равно умрет и вопрос лишь как. Потому что есть ценности, которые, как он понимает здесь, ему даже важнее жизни. За которые умереть не страшно. И вот тогда-то он начинает осознавать, почему постоянно рискует жизнью она. И ему кажется, что он все понял. Что он на все готов - в этот раз.
А она открывает ему тот мир, от которого заслоняла. И подлинное ее понимание станет самым сокрушительным ударом, но он встанет снова. Рядом с ней. В меру возможного. И второго сезона не будет, а первый закончится на его откровении каково в этом мире жить ей-то. И что, любой ценой, пусть умрет, пусть, это больше уже не страшно - но он должен ее сберечь, такой как сейчас. Насколько только возможно...

@музыка: Martin Guerre - Tell Me To Go

@настроение: тевинтерка

@темы: они

17:22 

Сама себе автор
Угадайте, что в моей голове? "Все равно догоню и прикончу!" Люблю я Мори. Алана только не зацепи в пылу.
Моя красная девочка... То, что нужно.

@темы: грейс[о]ны, они

16:02 

Сама себе автор
Мори средней стадии развития это та, которая позабудет про все и всех, про охрану, правила, перспективы, риск и ворвется к Алану в спальню посередь ночи с ножом в руке потому что "Все равно поймаю и прикончу!" Нож появится только после пробега по кухне, но ее это не смутит. Зато опосля она вспомнит по крайней мере "про всех" и даже найдет слова, почему не надо кричать.
Алан средней стадии развития после такого пробуждения не закричит. Он даже поймет, что убить пытаются не его. Он даже в меру сил попытается не мешаться. Он будет в шоке, но еще перед тем как шок перейдет в фэйспалм Алан станет Аланом даже некрашеный, и ему будет холодно, страшно, неловко - но он замотается в одеяло, хмыкнет на заинтересованный взгляд ["А ты думал, я в макияже сплю?"] и пойдет смотреть.

@темы: они

11:31 

Какой-то странный поток сознания

Сама себе автор
Да, и уже третий день стучит: если бы не Жнецы, то, не знаю как Призрак, а Шепард была бы счастлива. Я всегда буду любить первую игру не только как колыбель и не только за Эш, да и Кайдена, ведь его больше не увидеть - за этот мир... Мир глазами Шепард. Мир за ее глазами. Эти пустынные планеты по Вселенной... она любила их почти так же, как Призрак Землю. Ее жизнь была потрясающей. И могла бы длиться...
А звукорядом прям добивает финал одного фильма про убийство. Основано на реальных событиях, как мать двадцать лет добивалась суда над убийцей дочери и добилась. Она в конце плачет: "Это день Анны." А на последних секундах фильма эта Анна стоит печальная, улыбаясь: "Мне было бы сейчас сорок лет. У меня был бы муж, у меня бы была моя жизнь. Правда здорово все могло бы быть?"
Только, знаешь, в моих ушах ее голос, тая, переплавляется. Это уже голос Алана: тепло, как от последнего дыхания, а голос ломкий, истаивающий на последней рассветной ноте. Правда?..

@темы: dream about me, Mass Effect и Мори: не разобрано, они

21:49 

Сама себе автор
И вот он понимает, что достаточно. Что вся эта спираль из боли, мести, жестокости и ненужных страданий [неважно, кому они уготованы, все равно ненужных], вся нескончаемая война подвластна ему сейчас, когда он подвластен себе. Что он может остановить кошмар.
- Хватит! - требует он, совсем не властно, да и решимости не в избытке, он еще пробует свои силы.
Но все стихает.
Они смотрят на него, они все. Каждый застыл как фигурка в шахматах, и живые только глаза. Да у Мори еще течет кровь. Они ждут, они будто ждали вечность.
- Я могу это остановить. - говорит он зачем-то Алану.
- Конечно можешь. - улыбается тот. И от этой улыбки он...
Неизвестно, что. Он не успевает осознать, что чувствует, как Алан, неотвратимо свободный, подходит к нему и целует в губы.
Вихрь, шквал, кошмар с новой силой.
"А иначе нельзя, мой друг. Я такой только в твоей голове. Прости..." - проносится вспышкой в его сознании.

@темы: грейс[о]ны, они

17:23 

Потребности

Сама себе автор
Мори вечно обуревают страсти, и она всегда откровенна в них.
- Мне плевать, сколько он убил и кого и кто он. Мри мир под Мором, а хочу друга назад, понятно? - крикнет Мори Амелл и начнет выламывать прутья, жизни, канон игры.
Мори-серая выслушает внимательно, а потом, тихим голосом, о который можно точить ножи, поведает родовую историю многовековой выдержки - и, в общем, перенаправь мне свой прагматизм на достижение, я хочу их смерти, а это чудо света я уничтожу.
Зачем ты все это делаешь, спросит кто-то Мори обычную. Потому что хочу и могу - и буду. Или не могу - но буду. И добьюсь, убьюсь, прибью кого-нибудь, но, в общем то, что хочу, мир узнает довольно быстро.
Они могут ошибаться в средствах, но они всегда знают, чего хотят.

Алан всегда будет находить разумные объяснения, компромиссы, выгоду. Он будет объяснять, растолковывать, он не будет рассказывать главгерою коварный план, он его растиражирует в виде инструкции, где нюансы все разберет по буковкам. Никакого коварства, руки его чисты, а ладони раскрыты миру. Он, пока только может, будет строить из себя миротворца в белом, стратега-нейтрала или уж, в худшем случае, циничное рацио, но роль последнего ему будет жать, и он всегда будет тяготеть к обертке из милости или вынужденности. Чуть не образу жертвы. Ну да, N придется убить, ничего не поделаешь, жизнь сурова, а у N перхоть, плохая карма и он отверг все предложения о мире. Но! N можно застраховать, его имущество поделить [свою долю он отдает Гринпис], а на поминках он обещает всем чай с печеньками за свой счет. Ну разве это не выход? Разве общее благоденствие [он готов о нем позаботиться!] и зеленая роща не лучше жизни какого-то N, который все равно умер бы лет уже через семьдесят?..
И он вполне искренне будет пытаться смягчить что можно - пока все следует его курсом. Но на каждой, даже невольной запинке, он, с глубокой печалью или подчеркнуто равнодушным видом, мол а причем здесь я, будет слой за слоем снимать это одеяние благодати или маски расчета. И, какой бы он путь не выбрал, кончится все одним. Очерченные им некогда рамки меньшего зла останутся позади. Он все равно придет к этому цинизму - точнее к виду. В эпические моменты, когда всех будет пробивать на чувства, он будет улыбаться приторно снисходительно, умиляться и комментировать. Большинство, особенно после солнечного-то образа, примет это за истинное его лицо, не поймет, что это - последний слой всех его защит.
Истинный он - другой. Если Мори будет умирать спокойно с чувством выполненного долга и возможно даже любовью к ближним, то Алан, Алан будет метаться, корчиться и отчаянно не справляться с чувствами. Вот, наверное, главное характеризующее слово: обнаженность. Беззащитность, стыд, страх и тяга сжаться в комок от холода. Человеческое существо. Мотивы?.. Мотив один, не имеющий общего с рацио - это чувство. Патологичное, алогичное или просто упорно не признаваемое.
Ведь обычно он просто до чертиков N боится, живет в вечном стрессе пока тот жив, а все свои покушения на него в действительности переживает куда как остро. Он может лгать или убеждать себя, может с собой бороться, но вскоре сам себя обыграет. Нет никаких компромиссов и договоров с N, нет здесь места для компромисса. Условия мира будут невыполнимыми, а если даже N справится, Алан найдет там к чему придраться, и иного выбора не останется, ибо не было от начала.
Но он будет не понимать это, а скорей всего не хотеть понять. И в конце он в полном отчаянии будет кричать посреди выжженной им же пустоши: ну зачем, почему они не дали ему убить N, почему N не смирился и не отдался на убиение, ведь все было предрешено давно! Ведь он, Алан, давал им шанс, ведь он совсем, совсем не хотел этого всего! Ведь он только хотел... хотел...

@темы: они

16:14 

Сама себе автор
Йа очень добрый автор, [:)] это раз. Во-вторых, если б фанфик был бы не pwp, то писался бы чтобы выстроить обоснуй, как из точки А герой прыгнул в точку Я. Мы разобрались с внешностью, дали намек судьбу идейности, разобрались с отношением к другим... Но мы забыли боль и страдания !
В каноне он, гляжу, слишком легко отделался. «Она пыталась припомнить, чем старались ей помочь Мамушка и Эллин, когда она рожала Уэйда, но все расплывалось как в тумане, милосердно изглаженное из памяти муками родовых схваток.» А память пооооомнит. Вот пусть героя ну хоть разок догонит вытесненное переживание. :eyebrow:

И вот тут поведение героини вплотную перекликается с поведением Мори в одной и той же с ней ситуации. Героиня-то это уже прошла, она, ориентируясь на его реакцию, выстраивает поведение как дежурный, словно этой ночной тревоги она ждала. Источает опыт и собранность, между строк произносит "Я знаю, что это, я тебя ему не отдам."
Мори же начинает метаться и вываливать из закромов все меры для спасения: врубить везде свет, какао, ликер, потанцуем, музыка, поговорим, поедем в кино?.. У него бьющая боль в глазах, удалое отчаяние - и улыбка! Там звучит


И вот там звучит ария чисто Мори: "Не знаю, что и как, но я знаю каково, и я мир щас переверну, чтоб сделать тебе полегче."

Там звучит "Я еще сам не отвоевался, ну так и к лучшему, могу заодно и твоих теней повыкашивать, пока рука наган держит.


"

Д-да я уже все, в порядке, можем ложиться, тебе ж завтра на работу.
- Молчи и пей. Если лечь

выдает такой гимн пронзительного отчаяния и мужества

Это второй раз, а после третьего я начну создавать сборник элементов. Героиня сейчас делает




"Забрался к дедушке Ахмед,
Дрожит и шепчет: Дед, а дед?
Лежи, не бойся - я с тобой.
Скорей же, дед, глаза открой!"


Алан

@темы: они, не закончено, ГиК

17:23 

Корпорация

Сама себе автор
Он - часть некой корпорации. Не глава, но на вторых-третьих ролях. Самое то для него - до тех пор, пока все не идет наперекосяк, и ему не приходится лавировать между гневом и шефа, и "повстанцев."
Его позиция целиком пришла от озвученного ГЗ из книги: не хочу губить, но и от целей своих из-за этого я отказываться не хочу.
Но полно, к чему заводить разговор об этом, он вовсе не убийца, они близко не ставят подобной цели, они просто видят потенциал таких как она, и... Человек заточил воду в трубах, использовал силу ветра в турбинах, подчинил себе дикую лошадь - почему он не может сделать все то же самое с другим человеком, особенно если тот изначально ему не равен? Идея почти как в Матрице, только здесь этих людей-индиго, избранных, в общем зови как хочешь, хирургически лишают их особенности, стирают им память и отправляют в подобие спец. питомника: такой миленький городок под куполом, где они живут в полном комфорте под наблюдением и умеренным управлением, с чувством какой-то фантомной утраты, беспокойства и неудобства, как если бы ты лишился руки, но забыл, что когда-то их было две. Делается это во-первых чтобы добыть тот чудодейственный и очень дорогой аппендикс, во-вторых, лишившись его, индиго по-прежнему излучают чудодейственную энергию, но уже слабенько и не могут контролировать ее сами, они истекают ей [что, конечно, сказывается на здоровье] - а когда она скопится под тем куполом, ее впитывают специальными агрегатами, в общем люди используются как батарейки.
Осложняется все лишь тем, что индижность их не наследуется, новых приходится искать по миру. А размножении же пойманных смысла нет, так что перед отправкой их плюсом стерилизуют.
И весь процесс налажен уже так гладенько и стерильненько: красивые речи Алана, аккуратное изымание, бахилы, наркоз, крови не больше чем при любой операции, никому не больно, а после усиленное питание чтобы восстановились... А городок весь зеленый-чистый-стерильный, тьфу ты, красивый...
Почти как его лицо, которое он не просто красит, за которым он так ухаживает, что регулярно же переделывает - улучшает. Ага, пластически.

И тут является наша Мори, охотно идет на стерилизацию, совпадающую с ее желаниями, но в остальном вдруг артачится и тем стопорит весь их плавный поток, а его раз и навсегда выводит из душевного равновесия, с первой встречи. "Что, хочешь меня кастрировать?" - фыркает она, и он давится. Он долго тщится воспринимать ее как других: как куру павлина-бройлера, требующего заботливой обработки, но ломка неотвратима, ведь конфликт начинается еще на уровне мировоззрений: она все реагирует очень прямо и непосредственно, что ломает ему Эрмитаж его картин мира - а те крайне ему важны. Почти жизненно. Он - искусственник, тот гос. строй и довлеющее мировоззрение необходимы ему как капельница. И вот рядом с ней он в невольном контрасте чувствует себя до боли... неестественным. "Да в жопу! Естественность, неестественность... Но вот ты, чувак, вправду болен."
Она относится к нему пренебрежительно - и оттого беззлобно. "Хоссподи, было бы с кем бороться. Да какой ты мне враг, ты калека. Хочешь стянуть меня на свой уровень? А не выйдет. И что тогда? Ты и меня и себя боишься."

И он боится. Хочет ее "исправить", вернуть в стандартную колею. Не выходит - тогда он хочет ее обезвредить. Для порядка, ничего личного, разумеется. Но она больше чем элемент среды, она человек, и он человек, он досадует и не понимает: со всеми все шло так гладко! Она, не стесняясь, давит ему на больные места, и он злится - но хуже того, в нем растет этот страх... Он расшатывается изнутри, а обуздать, покорить, подчинить себе хочет ее. ...т.е. конечно же не себе - среде. Ничего личного и ужасного, кровь же не проливается. ...если все послушны. А она - она! - выводит конфликт на другую плоскость. Он нервничает все больше, но не может дать этим нервам выхода - потерять лицо.

Он переводит стрелки: это не с нами всеми что-то не так, не со мной не так - это ты не женщина/плохая мать/бракованная. И поступает с ней очень характерно: раз ты неправильная, то использовать мы тебя будем как всех, но лишим льгот "за хорошее поведение," те для правильных. Он норовит издевать ее: подержать в неизвестности, напугать, заставить почувствовать свою беззащитность... уменьшить рацион, уменьшить наркоз, подобрать галюциногенные препараты... Больно? Чувствуешь слабость? Ты думаешь, ты борец? Думаешь, ты способна на что-то большее, чем немного упрямства, упрямства глупого? Ты простой человек. - Так и ты ведь тоже.
Инстинктивно он хочет ее сломать - при том что как только мысль оформляется в нем отчетливо, он ее пугается, отрицает. Он не делает ничего такого! Он даже не хочет этого! Но то, на что не хватило садизма, делает его равнодушие, нежелание вникать в то, что кроется за отдаваемыми им распоряжениями. Он только лишь хочет вымотать ее, заставить упасть духом и не дать подняться. Ей же так будет легче!
- Хочешь чтобы я стала такой как ты. А тебе легко?
Он предлагает ей уебищный выбор, но выбор, правда? Сдаться - или...
Или что, Алан?

Она в свою очередь глядит на него как на чудо в перьях, феномен не то карательной психиатрии, не то недостатка спасительной психологии. Она сразу видит его надломленность, его болезненность и, ей мало вырваться от него самой, мало сломать конвейер, ей, мне кажется, очень хочется вправить ему тот вывих - а может, больше... Она вечно докапывается до него. Он пытается вытеснить ее физически, а она выёбывает ему мозг. Ей, каким-то животным инстинктом, все время хочется заломать его и подмять под себя, но при том ни совокупляться, ни делать по-настоящему больно она не хочет. Вот лишить его власти, сойтись с ним лицом к лицу, уложить, причинить неудобство в отместку - пусть он хоть что-то прочувствует на себе, вершитель... При этом она отлично осознает, что равной сдачи сдать не получится: на него дунь, блин, и он сломается. А ведь лезет, а ведь получит. Со скальпелем можно и доиграться...
Аппендикс им ее нужен... "Сам отрежь себе что-нибудь! Стой!! Не надо."
"Да нормальный у тебя нос был." - кричит она под обстрелом, узнав, что он сделал его точенее.
"Хочешь поговорить об этом? Давай, только отъебись от меня сначала. Признай меня человеком, что ли? Конечно, проще не признавать им себя."
Проще лгать и кривить душой, искривляя свою же душу - только бы не испачкать манжеты, боже мой, только бы сберечь выдуманный со страху образ.
Он постоянно людей увечит, он ломает их судьбы и их натуры, ее он даже готов погубить, почти-почти... А если не почти? Если не объявлять охоту, не доводить до края, не доводить до смерти, если перевести все в честную плоскость - ты готов ради своего Чего-то убить меня? Не перекладывая ответственность, не выводя меня в исключения?
- Лицемерие - сообщает она ему. - Ты знаешь, что означала в Средневековье казнь без пролития крови?
И ее слова пробирают... Он не желает зла лично ей, но изначально видел ее как объект, а после стал видеть как олицетворение своих страхов. А после делает и кошмаром - своей рукой...

Он нечаянно режет ее лицо. Немая сцена, не считая ее стона вперемешку с рыком. В лучших традициях он выплевывает приказ увести ее, но забывает распорядиться про оказание помощи, так что когда он ее видит снова, его, к ее радости, чуть не рвет на свой шикарный костюм.

она вся в крови

- Бу? - радостно Немытая, прётся И начинает откровенно ржать.
давить на совесть. Совесть у него действует предсказуемо: долой источник угрызений, сплавим ее побыстрее, в обход других.
В общем, очень-очень скоро при одном упоминании ее имени ему уже становится плохо.



Это кровь человека, пролитая им кровь, и ему становится дурно




Вот только не надо тут делать вид, что тебя стали привлекать мои сиськи

- Стойте. - с оттенком драмы -
Сперва исправим ее лицо.
Чувак, ты хочешь меня покалечить, стереть меня, запереть на всю жизнь - и все, что тебя беспокоит, это мой гребаный шрам?!




Она выступает в роли жертвы. Ее это злит.



Они раздражают друг другу нервные окончания
прорывающееся раздражение
У них нет толкового русла: ни в ни в страсть это не облекается, а раздражение слишком велико, чтоб дать установиться симпатии

Ей нужно побольше его спасать, чтоб родилось "мной спасенное, мной защищенное - мое", а ему нужно почувствовать в ней источник защиты и безопасности, чтоб тянуться к ней


они как-то друг к другу уже привыкли.


ему почти физически глаза режет



Ну угадайте, что? Они опять срутся.


она одним резким ударом буквально сбривает ему микрофон

на пальцах нет крови

"Хватит. Вы не получите мое тело. А с моим лицом все в порядке. Со мной вообще все в порядке. Надеюсь, ты сможешь сказать о себе то же самое."


едко ответствует, что раскаялся и стал хорошим.

@темы: они, не закончено

15:40 

Сама себе автор
"Когда ты в полете тебя не остановить, словно ты непрошибаемый." - она встрепенулась. Душевный отклик. Даже не так - общность по духу.
Ну-ка, ну-ка, погоди-ка...) Давай еще раз.
"От тебя все ее нападки будто отлетали." Вот же. Точно!..
Что делают с Мори ее мудрые друзья? Перенаправляют.
Ей вечно нужно с кем-то бороться. Или с чем-то. Ей нужно русло. Нужна стихия.

Что касается Алана... Вот ему остро необходимы защита-поддержка-подпитка. М-м-м... Мы давно не писали что-нибудь плюсовое, верно? Хорошее еще будет, но плюсы есть и сейчас.

***
Чего не стоит ждать от Мори, так это помощи. Она делает за тебя и мостит тебе дорогу трупами, она может в лучшем случае защищать, хотя ей проще поубивать врагов. Мори может очень любить, но не идет на контакт. Помни это.
Алан может дать мотивацию. Он умеет просить. И очень выразительно нуждаться в чем-то.

@темы: они, грейс[о]ны

19:36 

Сама себе автор
ГГ не всегда ее понимает, но всегда очень хочет ее понять. Он с ней ласков. Алан - полунасмешлив. И все с грустинкой. Один исполненный понимания взгляд в глаза - обменялись, продолжили. Все понятно без слов и изрядно уже надоело обоим им.
А потом они молча расходятся и становятся каждый по "свою" руку от ГГ.

У Мори взгляд испытующий. У Алана оценивающий. У ГГ внимательный.

ГГ готов пожертвовать собой, Алан знает, кому уготована эта участь на самом деле, Мори знать ничего хочет и готова на все, лишь бы только их поменять местами.


Квест Мори, сражающейся, квест обезумевшего хранителя - отпустить опять. Дать умереть.
Квест Алана, выживающего - пожертвовать собой. Или стать жертвой. А после выжившим, пережив. Научиться жить заново.
Квест ГГ-спасителя - изменить ситуацию. Спасти.


Что интересно, Мори готова пожертвовать всеми


Она всегда сильней в противоборстве, но, сраженный, он наносит ей свой последний удар. И скашивает сам смысл жить.

@темы: они, не закончено

19:36 

Сама себе автор
Ты ведь никогда не поймешь? Ты не хочешь.
Так ты у нас ищешь понимания? - хмыкает, затягивая узел.
Он, извернувшись, ухитряется ее лягнуть. Стон. Он знает, что попал больно. И знает, как она поведет себя. Так и есть. Не возвращает ему удар. Она делает вид, что никакого его удара не было. Больше они не говорят.


Не знаешь, как этим пользоваться? Научить тебя?
Я умею.
Если не совсем дура, лежи тихо.


Тебе-то я что сделал?

Ну конечно, стучит в нем с кровью в висках, в такт тому, как бьется в руках она, ну конечно, дело всегда не в нем, в ком угодно, кроме него, в спасении мира, в людях, в ком-то конкретном, в чьем-то свате-брате-друге-парне - просто его не жалко. Не жалко. Не жалко. Не жалко.
В этом нет никакой нужды, но он впивается в нее сильнее, а надо было вдавливать ее в воду.

И тогда она вырывается.


У него преимущество: ей нельзя его убивать. Самой.



Думаешь, ты смогла? Ты не сможешь его уберечь от всего на свете. - голос сел, еле слышен, и он надсаживается, он цедит, но каждый звук его слов поражает ее как тонкие отравленные иглы в уши. Яд раздавленной змеи...
Раз я умру, то вот мое последнее желание, и оно сбудется.


Я уже был к этому готов. - объясняет, пытается объяснить ей он. Меня к этому готовили. Я уже заступил за грань, я успел шагнуть.
Она не слушает. Ей не нужно слушать, она все знает, Все это было только затем, чтоб опять потерять тебя? Я все сделала! Я все сделаю для тебя.

I cannot lose you... again. - она вся дробится при этом слове,

Я уже не здесь, Мори. Прости меня. Если сможешь, прости. Но постарайся меня туда отпустить... целым. Не по частям. Не убивай меня. Отпусти меня таким каким я был.
Я отпускаю. Иди туда. Таким, каким был. И не один.

@темы: они, не закончено

21:57 

Сама себе автор
А ведь я тебя помню. Ты - Зеркало. Мэйв не тронула тебя, когда победила. Но ты разбилось само. Я помню.
Знаешь, я даже рад, что это ты. Душа за тебя болела.
Забавно. Стать тем, с кем боролся.
Ну здравствуй, Зеркало.

@темы: они, грейс[о]ны

12:30 

Но если уж говорить об Алане...

Сама себе автор
По следам phoenix2479.diary.ru/p203618558.htm

***
Есть разные виды спорта, и все они требуют мужества. Многие требуют от тебя еще и недюжинной храбрости. Но вот это... Чего может требовать от тебя чистое самоубийство, когда ты не только не готов умирать, но напротив, ты жаждешь жизни, жаждешь победы? Разогнаться на этих жутких палках, которые уже сами сулят сотню травм - и все это чтобы выбросить себя в воздух на высоту. Лететь. Как-то планировать в пустоте. Пролететь расстояние в два футбольных поля и не то пережить, не то избежать, не то максимально минимизировать свой удар о землю, с такой высоты-то. И не разбиться. И не упасть. И не быть оглушенным этим всем, а продолжить катиться вперед, сохранить равновесие, сберечь ясность. Просто невероятно.
И знаешь, что меня потрясло сильней всего? Одно из ведущих требований. Гибкость.

***
Алан, который любящий брат, наиболее внешне близкий к серой, открывал в прошлом месяце свою самую страшную тайну. Без шуток тайну. Тщательно похороненную в себе и вселяющую в него страх, с которым он так успешно - но постоянно - борется. И звучала она отражением на поверхности всего того, чем являются внешне другие аланы.
"Я слабый."
Он уже почти проиграл и знал это. Он проигрывал каждый миг, когда его силы сдержать себя утекали прочь через руки, его касавшиеся, не оставлявшие в том "покое", который он для себя избрал - а он больше не мог назвать их "чужие руки." Он пытался одновременно бороться с самим собой, не дать этому затопить себя, зажимать щель в плотине, которую и саму-то могло вот-вот снести - и объяснить все. Донести до другого кусочек себя - и остаться цельным. Коснуться того, что охвачено полуметровым пламенем - и не обжечь себя, и остаться "в форме."
Я слабый, я вечно стремлюсь к тому, что меня убьет. Ты можешь это понять? Что меня не станет? Это во мне, и может быть я не знаю ту жизнь о которой ты говоришь, но я знаю себя и знаю чем это кончится. Не давай мне спуску. Не надо брать на себя мое. Я расклеюсь. Поверь мне, ты не захочешь видеть меня таким.

Он справляется с трудностями, но в этом слишком много превозмогания. Как огня избегая путей в одни зависимости, он сублимирует их, культивируя другие. Он как будто бы научился быть эффективным, но вот здоровым - нет. Алан ставит цели и достигает их, он успешен на этом поприще, только вот список целей, путей и сфер у него лимитирован может даже похлеще серой.

@темы: dream about me, они

23:51 

Сама себе автор
Один из лучших элементов отношений серой с Аланом - обмен энергиями.
В режиме боя, в режиме преодоления она излучает силу, пронизывает ей окружающих. Она жаждет борьбы, она вся окутана словно незримым пламенем.
Наедине с ним она смягчается. Говоря с ним об отвлеченном, она кажется умиротворенной. Ее пламя не гаснет, но равномерно распределяется, согревая. ...и охраняя. Уже не пронизывая, но окружая сотней сигнальных огней, готовых вырасти стеной пламени между ним и опасностью, . Она сродни дремлющему дракону.

Когда в опасности - он расслаблен. Сердце стучит, но Алан старается дышать ровно, размеренно. Он готов.

Если некуда скрыться, то он останется где стоял. И ни мускул не напряжет бороться. Нет, он будет переживать. Он готов упасть он готов оказаться в воде и не утонуть, он готов подстроиться, подыграть - или просто уйти в себя

Готов к тому, что ты схватишь его, прижмешь к стене, ударишь, сделаешь что угодно. Он не станет сопротивляться, будет смотреть в глаза или за плечо
Если нет слов, чтобы защитить себя, если нет хитрости наготове, если он беззащитен - то будь что будет. Он не станет скрывать свой страх и стыдиться его, он пожмет плечами. Пришел убить - убей.

Если б я их сфотографировал для портрета


С ним она смягчается
Кровь горит, а навыки отработаны
Он кажется максимально расслабленным, беззащитным Это хищное наслаждение. Это хищник.


Он показывает себя как хищника в безопасности. Его тело напрягается, почти конвульсивно смесь страха, желания внушать страх, наслаждения, безопасности, вкуса крови, которую будет слизывать с чужих клыков - не поранившись, аккуратно... вкрадчиво. И дразня.

Ее руки обхватывают его, обнимая. Так близко к горлу. Так властно и бережно

на грани объятия и захвата

тепло тлеющих углей

И его глаза загораются. Напитываясь и откликаясь, становясь лучом,

@темы: они, не закончено

13:13 

Сама себе автор
Я перекрываю себе пути. Мои воля, сила, упорство, мое отчаяние - все используется против меня. И мной же. Один клон Шепард против другого, а ни внимание и расположение самой Шепард, Призрака, ни даже место в этой истории им не достанутся. О них никто даже не узнает, ты понимаешь? Бесконечные внутренние войны.
...и вот это уже дает долгожданный отклик. Как там говорила та серая, что погибла? "Война никогда не кончается." А мама ине говорила, что конец войны видят только мертвые...
Блуждаю. Творю словоблудие. И ведь знаю, во что оно все упирается. Ран много, но эту перегородку в горле я не мог не заметить при всем желании. [Стоп, желании?]
Убойное сочетание: слабость раннего Алана [то есть чуть не весь он гы], вместе с гордостью, требовательностью и жестокостью моей серой. С ее неизменно меня восхищавшей непримиримостью.
И Алан-то изменился, еще как, очень. Стал крут до неприличия, и я, так или иначе, люблю его и искренне восхищаюсь им, НО. Я со всей ее непримиримостью отказываюсь следовать [только?] его пути и амплуа и образу. Мне мало иметь общность с ним, я лучше...стоп, давай без угроз, но в общем я ни за что не соглашусь только на это.
Мне не-об-хо-ди-ма реализация на ее стезе. При этом внутренний мир ее мне пока не потянуть. Никак. И это ставит вопросы, о которые может разбиться все. Так может, туда ему и дорога.
Да, это максимализм. Да, категоричность. Да, все это неразумно. И плевать же.
Это усталость, это, по сути, отказ от жизни, это ее стремление опалить, сгорев. Это подспудная мечта Шепард о звездном ее покое. Это... я? И это я убьет другое.

"Проси помощи, ты имеешь на нее право." - постоянный рефрен в мозгу. Из рассказа. И, естественно, адресуется это только к себе. Но итог почти тот же, как если бы я просила помощи у других.
Это то объятие, что сжимают захватом, падая вместе в пропасть, хватая врага, отталкиваясь от шанса выжить и душа его весь полет к одному общему итогу. И, ты знаешь, я же не променяю ведь это чувство сейчас на успех всего предприятия путем Алана.
Это нас всех и сгубит. Да?

@темы: dream about me, грейс[о]ны, они

Ройзман

главная