..Я..
Сама себе автор


Книга сказок

Подарок от Лили Эванс-Поттер Северусу Снейпу на дня его рождения, попавший к нему в руки в январе 1982 года, год спустя после отправления, оставленный кем-то на подоконнике. Со вложенным письмом.

"Английские зимы — это всегда испытание.
На открытках, которые присылают мои далекие родственники с Севера, всегда так много снега, пушистого, мягкого, красивого, радостного, что когда я выглядываю в окно, где лежит белое недоразумение, которое красиво только пока летит, а когда падает, превращается в грязное месиво, мне хочется зажмурить глаза, и аппарировать туда, в эту снежную сказку, где нет слякоти, а есть снег, снег — и снежное волшебство.
Я грешу, конечно, унынием: в последнее время слишком много тревог, и видимо поэтому мне сложнее замечать то, что именно этой зимой погода к нам милосерднее, чем обычно: снег часто идет и часто же остается белым. Долго лежит, а когда тает, то грязи не так много, как обычно: должно быть, что-то изменилось в атмосфере.
Или же просто тут, где я теперь живу, чище, чем в Лондоне, зимой. Я пока не знаю, как будет дальше — все же мы живем тут первый год, совсем недавно, и я еще не видела здешних зим. Но она, эта зима, очень нравится моему маленькому сыну, и я улыбаюсь, когда смотрю на то, как он пытается ловить снежинки. А это самое главное, ведь дети умеют видеть самое лучшее везде и во всем.
А еще я расцениваю то волшебство, которое творится сейчас за окнами каким-то великим, великим и сильным волшебником, как маленький персональный подарок: такой же зимой, много лет назад, я впервые поздравила тебя с днем рождения.

Помнишь?
Тогда вокруг было белым-бело, и вокруг сияли новогодние украшения, еще не убранные. Обычно их убирают через несколько дней после Нового Года, а тут прошла почти неделя, а они все еще висели: блестящие шары на елках, подсвечники на окнах, оставшиеся после минувшего еще в декабре Рождества, гирлянды, огоньки...
В тот день я отпросилась у мамы и, расколотив свою копилку — кота, приехав на каникулы, потратила в магазине неподалеку от нашего дома всю наличность, чтобы купить тебе подарок: книгу сказок, которую ты давно хотел.
Помнишь?..
Это была книга сказок Андерсена, моего любимого писателя, на чьих сказках я выросла. А сказка, которую я хотела подарить тебе, называлась «Снежная королева», и в ней рассказывалось о том, как маленького мальчика Кая похитила ледяная колдунья, которой было очень одиноко оттого, что ее сердце замерзло. Она заточила его в своем дворце, и в его обледеневшем сердечке, куда попал осколок льдинки, не осталось места теплу. Маленький Кай забыл свою подругу Герду, с которой вырос и с которой выращивал прекрасные розы, и которая так его любила. Забыл все, что у него было живого, теплого, доброго, и лишь одно его занимало: как выложить из осколков льдинок слово «Вечность». Потому что его окружала Вечность, Вечность в него проникала и держала его сердце в своих холодных руках. А Снежная Королева глядела на все это и улыбалась — впервые за много сотен лет...
Но маленькая Герда слишком сильно любила Кая и тепла ее сердца хватало на двоих. Она отправилась на его поиски, прошла немало испытаний, и вызволила его из плена, растопив лед в его сердце, а заодно — и замок Снежной Королевы. Герду вела любовь, добрая, светлая, теплая, всепрощающая, и поэтому она победила. А Снежная Королева умерла, потому что любви в ней не было. То есть — умерла навсегда.
Потому что того, кого любишь, даже если сердце его превратилось в лед, и он сильно обидел тебя, и пропал куда-то далеко, в самые глубины льдов, в замке властной Снежной Королевы, нельзя не простить и нельзя перестать любить.
А тебе так не хватало любви и тепла.

И мне хотелось подарить тебе хотя бы эту каплю, чтобы ты, читая книгу, всегда помнил о самом главном: о том, что рядом с тобой всегда есть кто-то, кому ты небезразличен, кому ты нужен и кто отправится в замок Снежной Королевы, чтобы спасти твое сердце.

Вот только я не сумела вручить тебе эту книгу. Что-то случилось у тебя дома, и мы так и не смогли встретиться. А уезжая в школу, я забыла книгу дома.
А потом снова потянулась учеба, и мы начали расти, наша жизнь изменилась. Книга стала не нужна, потому что кроме меня у тебя появились друзья, ты обрел семью.
А потом была весна, и...
...помнишь?
Помнишь.
И я помню. И вряд ли когда-то смогу забыть.

Я вышла замуж, и война разгорелась со страшной силой, и нас окончательно развело по разные стороны баррикад, и ты выстроил вокруг себя замок Снежной Королевы. Но иногда мне кажется, что я слышу звон льдинок, из которых ты пытаешься сложить слово «Вечность», но у тебя не получается.
Подростковые обиды давно ушли в небытие, от них не осталось и следа. Но слишком разные у нас судьбы и слишком разные пути. В твои ледяные замки давно протоптана дорожка ногами тех, кто давно сложил слово «Вечность» из льдинок собственного сердца. Их так много, и от них темнеет небо, и от них холодно в душе и в глазах. И приходится убегать и прятаться, даже несмотря на то, что не хочется. Пожиратели Смерти, Пожиратели Жизни. Пожиратели Вечности за ледяными масками, одну из которых ты носишь на своем лице, вот только сердце не сумев заморозить...

Я знаю это слишком хорошо, потому что я — маленькая Герда, у которой, правда, другая судьба и свой розовый сад, чья помощь оказалась не нужна Каю, но так и не сумевшая его забыть. И поэтому я не могу иначе. Чувствуя, что ледяная маска так и не приросла к твоему лицу, а слово «Вечность» все еще не сложено, я решила послать тебе подарок на день рождения, который купила много лет назад.
Книгу сказок Андерсена. Ту самую. С закладкой на страницах со сказкой о Снежной Королеве.

Сова уже сидит на подоконнике, а я, распахнув окно и накинув на плечи шаль, сейчас отдам ей сверток и вложу в лапку монету. Начинается снегопад, очень красивый, совсем волшебный, и я немного переживаю, долетит ли она до твоего дома.
Впрочем, в сказке о Снежной Королеве есть строки о том, что снежинки похожи на маленьких танцовщиц, кружащихся в воздухе и танцующих свой танец. Они помогут сове долететь и передать тебе мой подарок.

И даже если ты выбросишь эту книгу, маленькое чудо все равно случится, потому что я вкладываю в нее все тепло, накопленное за все годы, что были у нас с тобой, дорогой мой Кай. И поэтому у тебя никогда не получится выложить из льдинок собственного сердца слово «Вечность», даже если ты просто к ней прикоснешься: не такое оно, твое сердце, что бы мы ни делали, что бы ни говорили.
И я верю, что когда-нибудь стены замка Снежной Королевы растают и падут. И в твоем сердце наступит весна.

С днем рождения, Северус. Прости меня за эту мою маленькую подлость.
Кай тоже наверняка не был рад видеть Герду, которая начала рушить его идеальный, ледяной мир. Но поверь мне: так было лучше для него.
У тебя никогда не получится сложить слово «Вечность», Северус. Но ты сумеешь родиться для вечности.
И потому - с днем рождения!

Лили
9 января 1981 года
------

Накануне весны

Письмо Лили Поттер Джеймсу Поттеру, написанное на листке из блокнота и оставленное лежать на скамейке.

***
Все вокруг - в предчувствии весны. Зима была очень красивой - здесь, в Годриковой Лощине, совсем не такие зимы, как в Лондоне. Чище, радостнее, и проще как-то. Как на рождественских открытках. А на само Рождество здесь - настоящая сказка.
Но сказки не должно быть слишком много, иначе привыкнешь, и перестанешь ее ценить. Когда в конце марта снег наконец-то начал исчезать, я очень обрадовалась. А когда дорожки в парке неподалеку от нашего дома высохли (хотя рядом, на земле, еще лежит снег), то первым делом надела легкие сапоги, сменила шубку на пальто, и отправилась гулять с коляской. Я знаю, что это не слишком умно, но заклинания, отводящие взгляды, магловская одежда, привычная мне, да и то, что никому, кроме друзей, не известно, где мы находимся, дают некоторую гарантию безопасности.
И аппарировать можно, если что.
Но "если что", я надеюсь, не будет. В конце-концов, "если что" не было на протяжении столь длительного времени, а постоянное сидение дома зимой, не считая коротких вылазок в местные магазинчики, да редких прогулок по тротуару вдоль нашей улицы, чуть было не свело меня с ума. Да и Гарри необходимы прогулки в месте, где воздух чище, чем воздух вдоль проезжей части. А наш дом стоит как раз на улице, по которой довольно часто ездят машины.

И вот сейчас я сижу на скамейке, одной рукой покачивая коляску, другой держа книгу. Распущенные волосы лезут в глаза: ветер ими играет, как хочет. И хорошо: лица не видно. Рядом сидит еще одна молодая мамочка - в голубом долгополом пальто, с темными, собранными в узел волосами. Спрашивала у меня,который час: они с ее малышом, которому около года, здесь уже целый час, и она боится, что мальчик простудится: он, по ее словам, очень болезненный. Посоветовать им, что ли, укрепляющий травяной сбор, которым я лечу Джеймса, который вечно простужается? Только с виду простой, конечно же. Но она и знать о том не будет, а ее малыш будет болеть все реже и реже, а к трем годам окончательно окрепнет. А она посчитает, что это все закалка, прогулки и свежий воздух.
Впрочем, отчасти будет права.

Так и есть, согласилась. Должно быть, я внушаю-таки доверие своим видом. Это радует. Завтра, когда пойдем сюда снова, принесу ей мешочек с травами. Нужно же оправдывать хоть чем-то то, что я - волшебница, и столько лет провела в Хогвартсе, учась на отлично, а потом столько времени сражалась с ребятами в Ордене за то, чтобы вот они, такие вот люди, не страдали от нападок теней, для которых такие, как она - заведомо враги, несмотря на то, что ничем этого не заслуживают?..

Мда.
Опять эти мысли...
Ветер играет волосами. Гарри спит, солнышко играет на его личике солнечными зайчиками.
А у меня чуть мерзнут пальцы: ветер, все же, еще прохладный.
- Что с вами, Лили? Все в порядке?
Вздрагиваю. Ах, да, это та милая женщина. Собирается уходить домой.
- Все хорошо, спасибо, Сьюзен, - улыбаюсь ей в ответ. - Я просто задумалась о делах. Завтра принесу вам травяной сбор.
Она благодарит, кивает, тоже улыбается, и уходит вдоль по дорожке в сторону выхода из парка.

А я, чтобы отвлечься и согреть руки, достаю из сумки небольшой блокнот и ручку: записать про сбор, чтобы не забыть. Терпеть не могу не выполнять данные обещания.
А в голову снова лезут воспоминания и мысли.
Ладно я. В конце-концов, я не собиралась становиться ни великой волшебницей, ни героиней. Жена и мать - вот то, к чему я стремилась, хотя и училась прекрасно, и таланты кое-какие, вроде бы, открылись. Лучшая ученица, староста, подающий надежды зельевар, возможно - будущий колдомедик, так говорили учителя, пророча мне будущее. А я думала: все это здорово, но я создана для другого. Может быть потом, когда сын вырастет. Я живу для того, чтобы приносить пользу другим, но не для чего-то великого. Хотя профессор Слагхорн, конечно же, со мной не согласился бы. Ожидал от меня чего-то большего. Где-то он сейчас?
Ладно - я. Но Джеймс...
Ах, как же часто я думаю об этом.
Нет, это его выбор, конечно. Но иногда, слушая, как он разговаривает с друзьями, вспоминая то, каким он был в школе, то, как он показывал себя в бою, в Ордене, и глядя на то, каким потухшим становится его взгляд, когда ребята уходят, погостив и рассказав о делах Ордена, а он стоит у окна и смотрит им вслед, выходящим во двор, за ограду, и аппарирующим.

...Я думаю, а руки сами выводят на листке:
"Рожденный стать великим, прости меня".
Рожденный стать великим. Мой муж. Сильный, яркий лидер, который способен повести за собой армию. Чуть больше опыта, чуть больше тренировок, чуть больше мудрости, накопленной с годами - и он мог бы добиться очень и очень многого. А если бы не женитьба, он отдал бы всего себя волшебству, и мир приобрел бы еще одну звезду на небосклоне, где живут волшебники.
Но ради меня, маглы...

"Я не хотела вмешиваться в твою судьбу, но сердцу не прикажешь".

Да-да, и я знаю, что это упаднические мысли, и что это ерунда. Но я думаю об этом, и чтобы перестать думать, надо отпустить мысли на волю.
Потому что я помню, как смотрел на Джеймса Дамблдор на нашей свадьбе.
"- И теперь, Джеймс, вы...кхм.. пойдете другой дорогой. Потому что у волшебника их всего лишь две. Я ожидал увидеть вас на одной, но вижу на другой, и хочу сказать, что выбор ваш неожиданный, но верный. Потому что нет ничего важнее и ценнее, чем семья. Особенно в наши дни".

"Прости, что тебя списали со счетов из-за твоего выбора".

И тут я чувствую, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы. Вот уж чего даром не надо. Да и Гарри просыпается, и надо прекращать писать ерунду.
Несмотря на то, что для меня это - не ерунда.
Впрочем, для того я это и пишу: чтобы, написав, отпустить.
Ведь я действительно много думала об этом, о том, что мой муж, созданный стать великим, был списан со счетов из-за своего выбора стать мужем и отцом, что, несомненно, ограничивает его в действиях. Если думать иначе, чем только жена, перестать закрывать глаза на очевидное - Джеймс действительно совершил поступок, которого от него не ждали те, кто желал увидеть его кем-то больше, нежели муж и отец.
Известным волшебником. Воином. Лидером. Центральной фигурой в чьей-нибудь большой и красивой игре.
А он вдруг выбирает семью, а потом в ее пользу склоняется перед приказом того, за кем пошел, фактически, к своей победе.

"Прости меня, Джеймс." - вывожу последнюю строку и вырываю листок из блокнота. Я ведь запросто могу и ошибаться. Я знаю только то, что ничего не знаю.

Гарри ворочается в коляске, пора домой.
Складываю листок вчетверо. Никогда не мусорю на улицах, но и в урну не могу выкинуть. Пусть лежит, а потом летит, куда ему хочется. Или его выкинет кто-то другой. А я пойду домой, к своей маленькой семье. Свои переживания я оставлю тут: что я могу сделать? Мы оба сделали наш выбор, мы счастливы. А судьба - от нее никуда не денешься, буде она тоже решит сделать выбор в отношении нас.

И мы идем по дорожке к выходу, тихо поскрипывает старая коляска.
А на скамейке лежит сложенный вчетверо листочек.
И у входа в парк я вижу фигуру моего мужа - пришел нас встречать.
Он обнимает меня за плечи, и мы идем к дому.

Выбор - это в наших силах. А судьба не спрашивает, согласны мы с ней или нет.
Но как ни крути, наша судьба - счастливая.
------

День подснежника

О надежде. Запись в дневнике.

***
Сегодня утром я, выйдя пройтись по двору с чашкой утреннего кофе, увидела, что лужайка напротив дома усыпана крохотными белыми звездами. В соседних дворах, разумеется, не так: там подснежники расцветут чуть позднее. Но по одному цветку сегодня расцветет непременно, уж я постараюсь. Когда мне печально, и я понимаю, что самой себе мне не помочь, я стараюсь сделать что-то доброе для других, и тогда на сердце становится легче.
Отчего распустились они все? Я не знаю. Я не прилагала никаких усилий для этого. Должно быть кто-то из ребят решил порадовать нас, или одну меня. А может быть это подарок от Джеймса: он знает, что я люблю подснежники, а главное - знает, как много значит для меня этот цветок.
Впрочем... именно потому, что знает, вероятнее всего это был не он. "Забудь, отпусти", говорит он мне, видя, как я смотрю на эти цветы, и понимая, о чем я думаю. И никогда в букетах, что он дарит мне, не бывает этих цветов.
А между тем все очень просто: это любимые цветы моей сестры.

19 апреля. День Подснежника.
Наша бабушка, старая Сьюзен, настоящая леди - не чета нашей матери, "простушке", как она называла ее за то, что мама не держала спину и носила волосы распущенными, рассказывала, посадив меня к себе на колени, и держа пальцы Петуньи в своей мягкой, теплой руке, что когда-то давно, когда Адам и Ева были изгнаны из Рая, у них не было одежды, кроме той, из листьев, что сплели они себе наспех еще в Райском Саду. Они шли и шли, и из теплых земель пришли в земли холодные, где дули ледяные ветра и с неба сыпался белый холодный пух.
Адам держался, потому что был мужчиной, и пытался согреть Еву в своих объятиях, но сам замерзал все сильнее и сильнее, и ничего не мог поделать с тем, что Ева замерзала. И даже слезы ее он не мог стереть с ее щек: они очень скоро превращались в крохотные льдинки, которые с тихим звоном разбивались о стылую землю. Не было надежды в ее сердце, и нечем им было согреться. И не было ничего, что подарило бы им эту надежду.
Возможно, это сказка, легенда, написанная людьми. Кто знает, как там было на самом деле? Но в сказках всегда случаются чудеса, и потому чудо не могло произойти. Ева плакала так горько, что снежинки, бесчувственные, холодные снежные дочери, решили стать этим самым чудом, и немного утешить ее. Падая на землю, они стали превращаться в маленькие белые цветы, и увидев это Ева повеселела, и в сердце ее зажглась надежда на лучшее...

Там, где я родилась, да и по всей Англии подснежник считается цветком надежды. А 19 апреля так и зовется: День Подснежника. День весны и день надежды.
Мама рассказывала, что мою сестру хотели назвать Хоуп, что значит - надежда. Но назвали цветочным именем, потому что так захотела бабушка. Но решение бабушки - это решение человека, а что решили о ней там, откуда приходят в этот мир наши души, должно быть, проявилось в том, что по неизвестной причине подснежник стал ее любимым цветком. И всякий раз, когда я вижу подснежники, я думаю о сестре.

"Забудь. Отпусти", говорит мне муж, когда я сижу поздним вечером у окна, глядя на темноту за оконным стеклом.
"Забудь", говорит мне в своих письмах Алиса, когда я делюсь с ней переживаниями и воспоминаниями. Ей виднее: слишком уж много приходится отпускать и забывать.
"Забудь и не надейся", говорит мне Сириус, глядя в глаза, жестко, до побеления сжимая правую руку в кулак, думая, что я не замечаю, когда я, провожая его до порога, тихо спрашиваю, есть ли шанс поскорее вернуться, и на то, что войне скоро конец. Он знает, что я не из тех, кто живет иллюзиями. Я - часть этой войны. Мать олененка, на которого идет охота. "Не дери себе душу", тихо добавляет Ремус, переводя то, что хотел сказать Бродяга на самом деле.
"Надежда - глупое чувство. Чем выше забираешься, тем больнее падать, маглорожденная дурочка!" - звучит в ушах насмешливый голос Беллатрикс Лэстрейндж, с которой мы схлестнулись в первом моем бою - повезло так повезло.
"Забудь". "Отпусти". "Не надейся".
Девизы этой войны...

А я - не могу забыть, отпустить и перестать надеяться. Я давно не видела Дамблдора, но я никогда не забуду его слова о том, что порой надежда - это сила, творящая настоящие чудеса. Сила, с помощью которой можно перевернуть мир, или хотя бы достучаться до сердца, в котором осталась еще любовь.
И мыслить бы так о великом, но я не могу: 19 апреля я могу думать только о своей сестре.

- Сколько их, надо же, - раздается за спиной, и я оборачиваюсь: Джеймс стоит на пороге с кружкой в руках, в махровом полосатом халате поверх пижамы, и недоуменно смотрит на цветы, усыпающие все вокруг. - Нет-нет, не я. Даже не думай! - отмахивается, встречаясь со мной взглядом. И тут же, сообразив,что ляпнул и как это выглядит, добавляет: - От меня...ээ...твои домашние розы. Ты видела, вчера...целый куст. Тебе ведь понравилось! - последнее добавляется почти с отчаянием.
- Я знаю, - спокойно улыбаюсь я мужу. - С добрым утром, дорогой.
И целую в щеку. Он не улыбается и остается стоять на крыльце, а я вхожу в дом.

В течение дня цветы распускаются еще сильнее. В Годриковой Лощине 19 апреля очень любят, это настоящий праздник. Я вижу, стоя у окна, как нарядно одетые люди танцуют на площади, и как с корзинами подснежников в руках разгуливают по улицам наряженные в традиционные костюмы цветочницы. Лоточники со сластями и сувенирами, музыка, все вокруг украшено, и так хочется туда - в детстве, там, где мы жили, тоже праздновался День Подснежника точно так, как и здесь.
Но вчера Сириус принес тревожные вести, и строго-настрого наказал не показываться на улице. Нас не найдут ни за что, но видимо не все так спокойно, как кажется. Недаром же старая Батильда нынче утром не зашла к нам на чай с пирогом в честь праздника. Обычно всегда заходит, будь то День Благодарения, Рождество или просто небольшое семейное торжество.
Ищут...

И потому я стою молча за окном, и смотрю на нарядную, праздничную улицу.

А вечером появляется Сириус, и говорит, что из дома снова можно выходить, и из глаз его уходит тень.
И через некоторое время они с мужем вдвоем смеются, совсем, как в школьные годы - весело и беззаботно. Сидят у камина и пьют вино. Сириус держит на коленях Гарри, и когда я гляжу на это, моя душа успокаивается, и становится легче. Но не особенно.
Они - отпустили. Я - не могу.

И пока они разговаривают и смеются,я тихо выхожу из дому, набросив на плечи платок. На балконе своего дома стоит Батильда и улыбается мне. Махать ей нельзя, но мне - можно, и я поднимаю руку, и улыбаюсь в ответ.
А потом начинаю собирать цветы - руками, никакой магии.

Собрав букет, я перевязываю его прихваченной из дому полосатой лентой, а через пару минут привязываю его к лапке подлетевшей почтовой сове.
И букет без визитки и обратного адреса улетает в дом моих родителей, где вот уже несколько лет живет моя сестра со своим мужем и маленьким сыном.
...И когда ближе к ночи я сижу в кресле и читаю книгу, в какой-то момент словно птица стучится ко мне в сердце, и я поднимаю глаза, глядя на огонь.
И на мгновение мне кажется, что моя сестра сидит в соседнем кресле, и нет этих лет и ссор, и непонимания, и на коленях у нее лежит букет подснежников. Она перебирает их и, кажется, смахивает слезу со щеки.
А через мгновение морок рассеивается, и все, что составляет мой мир в эти минуты - потрескивание поленьев в камине, и строки в книге, что я читаю...

Надежда - бессмысленное, ненужное чувство, которое часто подводит так, что не хочется жить, когда ожидания не оправдываются. Но при этом именно она ведет нас порой к цели, оставаясь единственной ниточкой, за которую мы держимся, и, невзирая на то, сбываются ли наши мечты, достигаем ли мы конкретно той цели, к которой шли, поднимает нас на ноги, придавая сил. Сбылось-не сбылось, а силы появляются.

И пока живо последнее сердце, полное надежды, этот мир будет стоять, и ни одна война не продлится долго.
Включая наши собственные войны.
------

Состояние души



Нарисовала.
------

Ночь твоего рождения

День накануне - всегда суетный и торопливый, и мне кажется, что время ускоряет свой бег. По крохотной улице проносятся автомобили, пробегают припозднившиеся прохожие - так, словно опаздывают куда-то, вот именно сейчас, в последние минуты перед тем, как стрелки остановятся на двенадцати часах, как в новогоднюю ночь, и настанет ночь твоего рождения.
И станет тихо-тихо, и на какое-то мгновение замрет вся земля, после чего длинная стрелка начнет свой ход заново, и мелодия времени вновь станет неторопливой.
А я налью в глиняную кружку горячего чаю, и, обхватив ее ладонями, посмотрю в окно, на звезды, последние звезды июля - и вспомню то, что было ровно год тому назад, и улыбнусь, потому что несмотря на все тревоги минувшего года, твоего первого года, это был самый счастливый год в моей жизни.
А еще потому, что это было глубокой ночью, и звезды сияли также ярко, и также пахло флоксами и шиповником.
И также переливчато пели колокольчики над твоей первой колыбелью, крохотной и светлой, которую поставили возле моей постели, когда все уже свершилось.
Они и сейчас поют тебе колыбельные песни, которые наигрывает своими невидимыми пальцами ночной ветер, прямо здесь, за моей спиной, в маленькой комнате, где ты спишь, а я стою у окна и смотрю на лунную дорожку в саду.

Когда ты станешь старше, ты узнаешь, что у каждого человека - своя судьба и своя лунная дорожка, по которой он идет один. В какой-то момент ты почувствуешь это особенно остро, и тебе станет немного страшно и даже одиноко. И в этот миг произойдет самое большое чудо в твоей жизни: в этот момент ты увидишь другие дорожки, бегущие совсем рядом, и некоторые из них лягут совсем рядом с твоей - так, чтобы можно было легко перепрыгнуть, взглянуть в глаза друг другу и взяться за руки.
И дорога станет легче. Обязательно возьми за руку тех, кто перепрыгнет со своей дорожки на твою и улыбнется тебе: это поможет тебе в тот момент, когда ты поймешь, что иногда лунная дорожка исчезает, и тот, кто идет по ней, становится невидим. В этот момент крепко сожми руку того, кто пойдет рядом с тобой, и просто помни: "невидимый" - не значит "исчезнувший". И иди, иди, пока позволяют силы, пока твое сердце бьется и пока ты способен улыбаться. И тогда никакие ночные тени, которых ты так пугаешься сейчас, не причинят тебе вреда. И мое сердце тоже будет спокойно, потому что я, признаться, тоже побаиваюсь иной раз ночных теней.

...Из соседней комнаты слышно, как Джеймс переворачивает газетные листы. Новости, которые мы получили вечером накануне, не самые добрые, но сейчас не хочется думать об этом: пусть подождут до завтрашнего утра. В этой жизни есть дни, когда следует забыть обо всем, кроме самого главного. Сегодня будет день радости, а не печали. Совы принесут письма и добрые вести, и даже если пойдет дождь, здесь будет светло и солнечно.

Я запишу в тетради то, о чем думаю сейчас, стоя у окна с кружкой остывающего чаю, а потом спрячу тетрадь в верхний ящик стола, который стоит в твоей комнате. Когда-нибудь ты обязательно прочтешь эти записи, сынок. А потом пойду вниз - ставить тесто для пирога, который испеку в честь самого лучшего маленького мальчика на свете: моя бабушка говорила, что тесто для таких пирогов необходимо ставить именно ночью, потому что если бы не было ночей, мы не умели бы оценить того, как прекрасен день, и еще потому что ночью мир становится сильнее и искреннее.

А ты спи, мой маленький львенок, дорогой мой сын. Спи, и пусть тебе приснятся самые прекрасные сны в ночь твоего рождения.

@темы: сберечь себе