..Я..
Сама себе автор
Как почти всегда, слышу я там один припев, да еще пару слов в куплетах. Должно быть, скоро не удержусь и полезу гуглить текст песни. Ну а пока...

Органически не выношу ложь из разряда позитивно невротического позитивного мышления. Она вредна. Ну НЕ МОЖЕТ человек все на свете и еще десять "все-все-все." Даже все, чего хочет. [А это много.] Даже все, что он вправду мог бы - и фальшивящей экзальтацией этого не исправить.
Но припев-то был не о том совсем.

Он о том, что хорошего - или по крайней мере безобидного, домашнего и... я все же уверенно могу сказать: и отчасти доброго мальчика, выдернув из эскапизма, поставили руководить концлагерем.
А он проявил инициативу.

О том, что безвозвратней всего ломаются те, кто взял себе на плечи слишком многое.
О том, что сливаться с агрессором
О мальчике и страхах.
Я не знаю, о чем она, но я знаю

Смерть потрясает. И потрясает и потрясает и вот уже, сцапав, трясет как грушу - и тебя рвет ей. Ну а потом она приедается. Как существование в мире вшей, запахов и жестокости. Ведь смерть - грязная, горькая бытовая трагедия.
Небытие - идея. И заслониться от ее жути можно лишь выстроив перед ней бастион из другой идеи. Я-то

жизненный опыт и
мало располагает к вере в людей

и он выбрал верить в то, что единственно у него получалось в жизни.

Но на войне невозможно спасти кого-то. А люди - самый непрочный из материалов

На войне, в ее альтернативной реальности,

В альтернативной реальности, где каждый шаг, каждый добрый поступок, даже забота о раненом, чтоб не кончалась цепь ежеминутных убийств - невозможно спасти кого-то.

И, пласт за пластом, это все открывается ему, потому что меняется, открывая, сам он. Обнажаясь по оседланной им спирали, слой за слоем, до пульсирующих жилок: кожа, мясо,

нарочито беззащитная кожа, сонм пульсирующих жилок, мясо, потроха


и наконец до ломких костей, которым нечего больше нести на себе. До остова.


Да только он-то все же сделан не из железа. И как скопище отказывающих нервных клеток он и...
Я забыла, он не умрет.

когда, на крыльях утопической мечты, обреченность, множа минус на минус, обращается вседозволенностью. И добровольной

слепотой.

до бьющихся пульсирующих жилок

You can (You - ! - can) do anything, anything
You can do anything


Ангел на земле.

@темы: они, не закончено